В июле 1961 года в Московском городском суде судили троих мужчин, которые ничего не украли и никого не убили. Они покупали и продавали валюту. По статье о спекуляции валютными ценностями им светило 8 лет, и на процессе все трое держались ровно.
Через несколько месяцев их расстреляли.
Плешка в километре от Кремля
Обычный житель послевоенного Советского Союза доллар в руках не держал ни разу: купить валюту было нельзя, вывезти рубль за границу тоже. Как выглядят фунты и марки, знали только выездные, которым перед командировкой выдавали небольшую сумму.
Всё поменял 1957 год и фестиваль молодёжи и студентов. В Москву приехали иностранцы, следом туристы, студенты из Африки и Азии, гастролёры с Запада, и у каждого была одна проблема: обменять деньги.
В банке за доллар давали 4 рубля, на улице 15, а то и 20.
Торговля шла на улице Горького от Центрального телеграфа до Красной площади, и место это называли Плешкой. Иерархия там сложилась строгая: с иностранцами работали бегунки, скупавшие валюту и заодно джинсы, пластинки и жвачку, валюту несли бригадирам, бригадиры сдавали купцам. Имён купцов не знал никто, только клички: Ян Косой, Владик Червонец, Дим Димыч.
Золото в поясах сирийских курсантов
Вторым товаром было золото. На офицерских курсах «Выстрел» учились военные из арабских стран, возвращавшиеся с каникул через Швейцарию, где перекупщики наладили выпуск подделок под царские червонцы из чистого золота. Монеты везли в нательных поясах, на границе курсантов почти не досматривали, а в Москве за такой червонец давали 1000 рублей, месячную зарплату инженера. Покупали дантисты и ювелиры: легально достать металл частнику было негде.
Месячная зарплата инженера за одну монету под гимнастёркой.
Канал прикрыли в сентябре 1960 года, вынув из поясов у 18 курсантов 20 килограммов монет. Рокотову позже показали 84 фотографии учившихся в Москве офицеров, он опознал около 70.
Щель в подъезде на Подколокольном
Первым взяли Владислава Файбишенко, того самого Владика Червонца. Ему было чуть за двадцать, и денег он в руках не держал вообще.
Работал так. Приводил продавца валюты в подъезд обычного дома, показывал щель за батареей, велел положить туда пачку и рассчитывался рублями. Потом приводил туда же покупателя и показывал ту же щель. Между двумя людьми, которые друг друга не видели, стоял он, и формально в кармане у него не было ничего.
Схему сломала уборщица. В июле 1960 года женщина, убиравшая дом номер 8 в Подколокольном переулке, нашла за батареей свёрток с иностранными купюрами и побежала в милицию. Деньги вернули на место, в подъезде села засада. Вскоре появился прилично одетый молодой человек, сунул руку за батарею и был взят с поличным.
На допросах Файбишенко молчал, а квартира, где он был прописан, оказалась пустой. Тогда в камеру к нему подсадили уголовника, которому оставалось сидеть неделю. Файбишенко попросил его съездить по одному адресу и уговорить хозяйку сохранить за ним комнату, пока он в командировке.
Опергруппа приехала туда раньше. Хозяйка была потрясена: постоялец казался ей скромным юношей, к которому никто не ходит. При обыске нашли иконы на продажу иностранцам, джинсы и жвачку, а валюту только тогда, когда сотрудник простучал платяной шкаф и обнаружил, что ножки полые. Внутри лежали доллары, фунты и марки, примерно полмиллиона рублей.
Аспирант, который читал детективы
Второго звали Дмитрий Яковлев, кличка Дим Димыч. Тридцатитрёхлетний аспирант Плехановского института, знал два или три языка, разбирался в антиквариате и предметы искусства любил больше, чем джинсы. Телефона для дел у него не было: звонки принимала пенсионерка Раиса, записывала, кто и когда просит встречи, и клиенты знали только её голос.
В мае 1960 года за артистом гастролировавшего венского балета на льду следили сотрудники КГБ. Артист названивал Раисе и требовал Дмитрия. В тот вечер Яковлев ужинал в «Метрополе» и только отлучался в туалет, один раз минут на пятнадцать.
Позже выяснилось, что за эти пятнадцать минут он служебным ходом ушёл в гостиницу, вышел через подсобку, сел в ждавшее такси, провёл сделку и вернулся за стол. Валюта осталась под сиденьем. Когда ресторан закрылся, машина подъехала к парадному подъезду, и Яковлев забрал выручку.
Таксисты у него были прикормлены заранее, и однажды он ушёл от наблюдения на Гоголевском бульваре, пересев из одной машины в другую. Полковник, который вёл дело, всерьёз рассматривал версию, что перед ним иностранный агент. Разгадка оказалась проще: Яковлев увлекался зарубежными детективами и брал приёмы оттуда.
Взяли его на почте: Раиса сообщила, что Дим Димыч ждёт посылку из Финляндии. В посылке лежали резиновые сапожки, а в их подошвы были вделаны два десятка золотых женских часов.
Косой, у которого была своя крыша
Главным на Плешке был Ян Рокотов, 1927 года рождения, судимый. В 19 лет он попал под подозрение по политической статье, из университета его выгнали и жить в Москве запретили. Запрет он проигнорировал, при аресте сбежал и получил 8 лет за побег. Вышел по амнистии в 1954 году.
Скупой был патологически: позвонив из автомата, выбивал обратно свои 2 копейки. При этом ездил на такси от площади Дзержинского до Большого театра за 20 копеек и обязательно на глазах у бегунков.
По документам Рокотов числился сотрудником секретного предприятия, куда его устроили по рекомендации ОБХСС, той самой службы, которая должна была ловить валютчиков. В отделе кадров его в глаза не видели, трудовая книжка лежала. Позже он говорил, что отдавал покровителям 70 тысяч рублей в месяц при средней зарплате около тысячи. Милиционеры взятки отрицали, но подтвердили другое: Рокотов был их осведомителем. Он сдавал мелких дельцов, милиция их сажала и закрывала план, крупные оставались на месте.
То есть ловить его полагалось тем же людям, которые выписали ему трудовую книжку.
Про его чемодан на Плешке ходили легенды: слитки, валюта, всё нажитое. Когда телефон поставили на прослушку и узнали, что чемодан поедет к знакомому, того задержали и вскрыли багаж. Внутри лежали мочалка и кусок мыла.
Привет органам государственной безопасности от Яна Косого.
Настоящий саквояж всплыл на Ленинградском вокзале. Брать Рокотова не стали, дали сдать вещь в камеру хранения, а потом изъяли и вскрыли при понятых: золото, валюта, бриллианты. Через сутки он вернулся, посидел в ресторане, проверяясь, и подал жетон приёмщику. Стоявшие рядом молодые люди с лыжами взяли его под локти.
За два года с подельниками он провернул сделок на 20 миллионов рублей при валютных резервах всей страны около 250-270 миллионов.
Хрущёв возвращается из Западного Берлина
Дело шло к суду и к обычным восьми годам, пока в конце 1960 года Хрущёв не съездил в Западный Берлин и не отчитал местные власти за то, что город превратился в болото спекуляции. Ему ответили, что крупнейший чёрный рынок валюты в Европе работает в центре советской столицы.
31 декабря полковника КГБ вызвали в Кремль с докладом. Он рассказал, что короли Плешки арестованы, и когда Хрущёв услышал про 8 лет, он потребовал ужесточить наказание.
В марте 1961 года на заседании президиума ЦК зачитали письмо рабочих Московского завода приборов с просьбой приговорить всю шайку к расстрелу. Мнение трудящихся учли: специальным указом наказание подняли, и Мосгорсуд дал троим по 15 лет.
Письма тех же трудящихся про очередь на жильё ходили по инстанциям годами. Это рассмотрели за месяц.
Хрущёву показалось мало. Через две недели вышло новое ужесточение, генеральный прокурор опротестовал уже вынесенный приговор, дело ушло в Верховный суд, и там всех троих приговорили к высшей мере.
Приговор вынесли по закону, принятому после того, как обвинение уже было предъявлено. Закон обратной силы не имеет, это знает любой первокурсник юрфака, и другого такого прецедента в мировой практике не нашлось.
Председатель КГБ подписал письмо с просьбой сохранить жизнь Яковлеву: тот помогал следствию и в одиночку растил дочь. Не помогло. В конце июля 1961 года всех троих казнили.
Машина, которую он не мог остановить
На суде прокурор спросил Рокотова, зачем он продолжал, имея такое состояние. Ответ записан в протоколе: он создал машину, которая стала сама хозяином в стране и которую он уже не мог остановить.
Машина работала и без него. Цеховики, шившие дефицит на государственных фабриках, спасали капиталы перед реформой 1961 года: деньги меняли десять к одному, и предъявить миллионы к обмену значило расписаться в махинациях.
Смертную казнь из валютной статьи убрали в 1984 году. В 1991 вышел закон, по которому купить и продать доллары мог любой.
Плешка никуда не делась. Это всё та же Тверская между телеграфом и Красной площадью, и в ближайшем обменнике за доллар отдают ровно столько, сколько написано на табло.
✅ Московские истории времён СССР собираю в канале Max, коротко и по одной